ГЛАВНАЯ

Вступление

Презентация

Реклама

О ФОНДЕ

Документы

Регистрация

Устав

Структура

Президент

Попечительский совет

Партнеры

История

ПУБЛИКАЦИИ

ПРОЕКТ

О проекте

Эксперимент

Отчеты

Предмет «Искусство»

Школьный театр «ШКОТ»

Творчество учителя

АРТ-ТЕРАПИЯ

КОНТАКТЫ

Обратная связь

Реквизиты

НОВОСТИ


ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Написать, позвонить в ФСКИ

С.-Петербург

Тел/факс: (812)670-71-73

Моб.тел.:

+7-921-757-71-81 Мегафон

+7-911-010-73-55 МТС

Логин в Skype: peshiko1

Эл.почта:

peshiko@mail.ru


ВСЕ НОВОСТИ

Архив

 

Публикации

В борьбе за воспитание искусством

 

Мелихов А.М..

«А жив ли мальчик?»

 

С Лией Михайловной Предтеченской нас связывали очень нежные отношения, и я где мог и как мог воспевал курс Мировой художественной культуры вместе с его создательницей. Однако спорили мы постоянно. Я соглашался, что если начальство открыто заявляет, что ему нужны станочники, а не ценители Бетховена и Врубеля, то мы и должны доказывать, что без  Врубеля и в станочники не выйти: человек с развитым эстетическим вкусом-де не может плохо растачивать шайбу или штукатурить стену. Говорить мы это должны, но нельзя же самим верить в собственную пропаганду – наши оппоненты до такого не опускаются. На самом же деле, мы просто любим искусство, а потому стараемся навербовать для его поддержки как можно больше сторонников, не задумываясь, что от этого приобретет общество, а тем более они сами.

Лия Михайловна всегда протестовала с такой пылкостью, что хотелось поддразнивать ее снова и снова – уж очень это было очаровательно и трогательно. И я доказывал, что никакого нравственного начала искусство не несет, что оно может с одинаковым успехом эстетизировать как добро, так и зло, но если бы даже искусство действительно воспитывало нравственность, то и в этом случае воспитуемый мог бы вполне резонно поинтересоваться: а зачем мне ваша нравственность, которая сулит мне одни неприятности? Что я буду иметь с вашего искусства? Я лучше сохраню свободу выбора – когда выгодно, буду действовать нравственно, когда невыгодно – безнравственно…

Однако Лия Михайловна не могла даже поверить, что подобные кощунственные речи можно произносить всерьез – ведь ей было так ясно, что безнравственные, равнодушные к искусству парии влачат самое жалкое существование, что красота, добро и счастье живут в миру в таком же гармоническом единстве, как и в ее собственной вечно юной душе.

Лия Михайловна ушла из жизни на вершине признания – на той вершине, откуда неизбежно начинается путь вниз. «Погубят ребенка, погубят ребенка»,- повторяла она, страшась того, что ее любимый курс превратят в курс культурологии. Целью курса МХК Лия Михайловна считала переживание, а не знание того, какими средствами это переживание принято добывать – автомобиль, считала она, нужен, чтобы путешествовать, а не изучать устройство двигателя…

Но что сейчас происходит с МХК, я не представляю. Зато за эти годы я гораздо лучше понял, каковы цели искусства, что с него имеют те, кому открыт его мир.

Главная цель искусства ровно та же, что и у всей нашей духовной деятельности, – самооборона. Обеспечение максимального психологического комфорта, что возможно только в мире иллюзий, ибо реальность всегда слишком ужасна: даже в редкие более или менее спокойные периоды в жизни человека всегда присутствует приближающаяся старость, смерть, потеря дорогих ему людей… А уж что касается периодов беспокойных – воздержусь от перечисления того, что всем и без меня прекрасно известно.

Искусство, таким образом, выстраивает иллюзорный мир, в котором можно – что бы вы думали? – жить! Конечно, наиболее приятным образом обустраивают этот мир чистые сказки, изображающие человека могущественным, бессмертным, находящимся под защитой высших сил, но эта святая простота с такой очевидностью противоречит реальности, влечет за собою столь ужасные расплаты, что наслаждаться ею человек способен лишь в пору младенческой наивности. И, пожалуй, самым изысканным изобретением в искусстве духовной самообороны оказалась трагедия: она не только признает все ужасы мира, но даже намеренно их концентрирует – однако изображает человека среди этих ужасов красивым и несгибаемым. Пробуждая в нем гордость, а следовательно, и силу. Да, мы беспомощны перед мировым хаосом – но зато как прекрасны!

Работая с людьми, пытавшимися добровольно уйти из жизни, я убедился, что убивают не столько сами страдания, сколько ощущение некрасивости этих страданий, убивает сочетание несчастья с унижением. Если человек сумеет создать красивый образ своего горя – он уже наполовину спасен.

Красота спасает в самом что ни на есть медицинском смысле этого слова. Однако создать ее и ощутить способен лишь человек эстетически искушенный, ибо красота есть не что иное, как сходство с почитаемыми культурными образцами: я похож на Дон Кихота, я такой же, как король Лир, как Джульетта или Корделия…

Не восхищаясь образцами, невозможно восхититься и собой.

Поэтому на вопрос «Что я буду иметь с искусства?» можно дать простой и четкий ответ: ты будешь жить в более красивом мире, ты будешь лучше защищен от несчастий и скуки, тебе не понадобятся такие убийственные стимуляторы, как наркотики и алкоголь. А глубинной причиной самоубийств и наркомании я считаю (и постарался показать это в своем романе «Чума») упадок коллективных грез, которые и есть культура.

А сделается ли человек при этом более высоконравственным – бог весть. Но что он станет гораздо меньше нуждаться в безнравственных поступках – в этом сомневаться трудно. Человек более защищенный и, следовательно, более счастливый, имеет и меньше причин бояться и завидовать, а страх и зависть, собственно говоря, и есть отец и мать всяческого зла.

Жаль только, уже никогда не удастся до закрытия метро поспорить об этих материях с самой Лией Михайловной в ее профессорской квартире у подножия серой сталинской громады – закрытого «ящика», прежде носившего ласковое имя Пентагон…

И согласятся ли со мною ее последователи – тоже не знаю. Да и считают ли они себя ее последователями?

И жив ли ее ребенок? Не превратился ли он во взрослого зануду?

Учебно-методическая газета "Искусство", 2009